| Из динамиков полились громкие стоны Шуфутинского, мотающего 45-й срок и очень скучающего по маме. Скользят по твоим округлым бедрам. Ему было гдето лет трицать, а еи двацать пять. - Ну, Лидочка, ну, девочка, - я обнял ее за плечи, притянул к себе, пытаясь поцеловать в губы. Почти не видимся. - Шисть мишкив. Мне было пpиятно, я pаздвинyл ноги пошиpе. |